Домой Вверх Содержание Ссылки Гостевая книга

Петухи

 

Домой
Вверх

 

Самые страшные запреты и ограничения в местах лишения свободы связаны с “опущенными”, “петухами” — пассивными гомосексуалистами, которые становятся таковыми в большинстве случаев не по собственным наклонностям и желанию, а по воле большинства. Зэка “опускают”, и с этого момента к нему запрещено относиться как к человеку. Но для мест лишения свободы, где уважают только силу, все естественно: не сумел отстоять себя — значит, ничего, кроме презрения, не заслуживаешь! Впрочем, умение постоять за. себя чаще всего тут вовсе ни при чем. Людей “опускают” по приговору за разные грехи: стукачество, неуплату долга, неподчинение “авторитету”, за то, что на следствии “сдал” подельников, что имеет родственников в правоохранительных органах, просто за слабый характер. Жертву обычно жестоко избивают, затем накидывают на шею полотенце, скрученное жгутом, и в полузадушенном состоянии “опускают”. Есть и другие способы “опетушения” — облить мочой, заставить поцеловать парашу, вымазать спермой его полотенце, провести у спящего членом по губам. В большинстве случаев это происходит еще в следственном изоляторе. Клеймо “петуха” — на всю жизнь. В истории человечества гомосексуализм известен давно. Разные культуры в определенных обществах создавали свои представления о гомосексуалистах. Мужская гомосексуальность, к примеру, в античных греческих городах ассоциировалась не со слабостью и женским поведением, а с мужественностью, храбростью и героизмом. С возникновением христианства гомосексуализм стал рассматриваться как тяжкий грех. Смертная казнь ждала гомосексуалистов в Англии до 1861 года. С конца XIX -— начала XX веков взгляд на это явление начал меняться. В свое время в 1934 году в СССР была введена уголовная ответственность за мужеложство. В 1964 году проходивший в Гааге IX международный конгресс по правам человека принял решение об отмене преследования за гомосексуализм, исключая криминальные его проявления. Максим Горький в 1926 году в своем предисловии к изданию новеллы Стефана Цвейга “Смятение чувств” писал: “...Стефан Цвейг, первый в литературе, изображает мучения однополой любви, и магия его таланта ставит читателя перед лицом еще одной тяжкой человеческой драмы. Об этой любви принято говорить с усмешкой презрения и отвращения к рабам ее, хотя она существует издревле, широко распространена среди восточных наций, оправдывалась Платоном. Современная наука доказывает, что эта любовь, охватывающая людей всех классов и наций, не "каприз пресыщенных" и извращенных, а злая игра природы...” Эти слова очень актуальны и для наших 90-х годов. “Мнение о гомосексуализме как половом извращении, — полагают серьезные ученые, — в корне неверно. Это следствие безграмотности”. “Люди с любой формой гомосексуализма, — пишет в своих работах профессор Я.Свядощ, — психически абсолютно полноценны, нормальны”. Припомним, сколько замечательных живописцев и скульпторов, гениальных музыкантов, певцов и композиторов, архитекторов и бизнесменов, писателей, актеров, драматургов, танцовщиков, общественных деятелей, дипломатов, военачальников и спортсменов, причем людей обоего пола, обладали, скажем так, своеобразной сексуальной направленностью. Все вышесказанное касается воли, в местах лишения свободы гомосексуализм приобретает совсем другие — зловещие черты. Считается, что быть “петухом” — хуже, чем умереть. И в то же время “опустить” могут практически любого. В местах лишения свободы гомосексуализм процветает, но пассивные гомосексуалисты при этом не считаются людьми. “Петухи” — это осужденные, которые отвергнуты всеми другими. Данная категория формируется в процессе противоречий, возникающих между осужденными в СИЗО, ВК, ИК и тюрьмах из числа лиц, подвергнутых насильственному гомосексуализму, развратные действия в отношении малолетних детей, изнасилование несовершеннолетних и за многое другое. В книге Валерия Абрамкина и Юрия Чижова об этом сказано так: “Последняя каста — петухи, они же "обиженные", "опущенные", "пидеры" и т. д. Это пассивные гомосексуалисты, изгои, неприкасаемые, отверженные. На том же уровне в зоне находится промежуточная каста: "чушки", "черти". С той только разницей, что в качестве пассивных педерастов они не используются — это просто неприкасаемые.” Гомосексуализм в тюрьмах существовал всегда и был, как правило, делом добровольным и для других малоинтересным. Но с какого-то времени — по некоторым сведениям, с реформы “исправительно-трудовой” системы 1961 года — на зонах начал распространяться обычай: наказание в виде насильственного обращения виновного в педераста. До этой реформы для всех заключенных был один вид лагерей для всех зэков. Реформа поделила лагеря на режимы: общий, усиленный, строгий, особый. В результате первоходчики, которых стали сажать в лагеря общего режима, были отделены от рецидивистов. Те оказались на других режимах, чтобы на первоходчиков “не оказать дурного влияния”. Отделили первоходчиков тем самым и от выработанного многими поколениями опыта принудительной совместной жизни, которым рецидивисты, кроме всего прочего, владели. Этот опыт позволяет худо-бедно, но жить в мире. В прежних лагерях к тому же сидели люди всех возрастов. И борьба за превосходство там в какой-то степени смягчалась существованием большого числа людей пожилых и старых. А теперь представьте: орды молодых мужиков (а первоходчики, как правило, — люди одного и того же возраста, лет 20—22), которых сама природа обрекла на постоянное соревнование и выяснение, кто главнее, сильнее, умнее. Естественно, между ними постоянно будет грызня, раз они не могут хотя бы на время разойтись, отдохнуть от этой “спартакиады”, пообщаться с теми, с кем состязаться смысла не имеет, — со стариками, женщинами, детьми. В зонах для малолеток дела еще хуже именно потому, что там нет старших. Даже тюремная администрация это понимает и подсаживает в камеры малолеток взрослого арестанта — “батю”. А эти “бати” малолеток грабят, почему и считается должность “бати” косячной. В результате всего перечисленного больше всего людей “опускают” в зонах для малолеток, т. е. там, где не знают тюремного закона. Этот закон жестокий и страшный, но единственный, при котором люди могут выжить и остаться людьми. В лагерях “опускают” гораздо реже, чем в тюрьмах. Чем режим жестче — тем реже. Вообще, чем тяжелее в лагере режим, тем легче тем, кто в нем сидит. Говорят, что лучше умереть, чем стать петухом. Обращаются с петухами другие заключенные очень жестоко. Самые дикие вещи с ними творят в общем режиме, не говоря уже о зонах для малолеток (например, кидают в параши, заставляют на деревьях жить и т. д.). Брать у петухов ничего нельзя. У них отдельные места, отдельная посуда, отдельная работа (они моют сортиры, метут плац и т. д.). Правда, петухам можно что-то дать, бросить, чтобы случайно к ним не прикоснуться. Хотя здесь есть исключения. Когда их “употребляют”, это оскверняющим контактом не считается. В ШИЗО иногда только через петуха что-нибудь передать можно — если между ШИЗО и жилой зоной лежит “запретка”, запретная полоса. Считается, что в такой ситуации ни вещи, прошедшие через руки петуха, ни тот, кто их получил, не “зашквариваются”, т. е. не оскверняются. На некоторых зонах есть целые бараки петухов, которые называются “обезьянниками”, “обиженками”. На нормальных зонах петухи просто у входа в барак спят и дальше не ходят. У них обычно есть свой “пахан” — главпетух, который является влиятельной фигурой. Он ведь может приказать какому-нибудь петуху поцеловать заключенного из другой касты на глазах у всех. Петуха, конечно, за это убить могут, но тот, кого он целует, сам автоматически становится петухом. Если петух приезжает на зону, где его никто не знает, он обязан сказать о своем статусе. Если он этого не сделает, а рано или поздно это все равно узнают, то его жестоко наказывают: избивают, и даже могут убить, т. к. считается, что такой петух осквернил (“зашкварил”) всех тех, кто его считал себе равным. — А если представить такую ситуацию. Ты приходишь в камеру, всем мест на хватает. Тебе предлагают спать с другим заключенным... А как ты будешь знать, что тебе не предлагают спать с “петухом”? — Тебе никто не должен такое предлагать. Тебе скажут, предупредят. По крайней мере, они должны это сделать, если ты нормальный и у тебя “все в порядке с прошлым”. Если этого не сделают, смотри сам. “Петух” (если только он есть в этой “хате”) будет спать возле “дальняка” или на самой последней “шконке”. И тебя должны предупредить. Но ты и сам будешь видеть, что его не подпускают к “общаку”, что он лежит сам по себе. Ты уже сам должен понять, что с ним не надо иметь никаких контактов, от него нельзя ничего брать. Ты можешь заставить его убрать “хату” (кроме “общака”), если ты дежурный. Ему ты можешь что-то дать, но от него брать — не имеешь права. И он не имеет права заходить на “общак”. Он отдельно. — Так что, тот, кто спит у “дальняка” или на последней “шконке” — обязательно он... — Нет. Когда переполнены все “хаты”, там могут спать и нормальные. “Петух” будет спать возле дальняка на полу или под “шконарем” (железная кровать) на своем матрасе. Вот и все. Что тебе еще рассказать? 

— Кого могут “опустить”? — Любого могут загнать... Был случай, что человек сидел двадцать лет по всем зонам, и считался таким крутым. Но как только попал на крытую зону, на “крытку”, там его “опустили”. Потому что так можно любого человека... Но если человек такой крутой и сидел много раз, то такое можно сделать только силой. А в основном для этого есть какие-то побочные причины. Например, у него нет денег, у него нет ничего. Человек может сделать то, чего нельзя делать по внутренним (тюремным) законам, и его просто “загоняют” в такие условия. Есть просто слабохарактерные, которых сами условия доводят. Дело в том, что тюремной пайки едва хватает, чтобы человек не умер с голоду. В основном все рассчитывают на передачи с воли. В очень тяжелом положении находятся те, кому они не приходят, а таких немало. Что-то похожее произошло с моим сокамерником, “погоняло” которого был Чипа. Молодой парень с высшим образованием, с его слов, имел собственную перспективную фирму. Был осужден к трем годам “химии”. Пока сидел под следствием, получал от жены шикарные передачи: пил хороший чай, курил классные сигареты. При этом он очень гордился собой и выдавал себя за большого знатока тюремных законов. Когда же прошел суд, и стал ясен приговор, он попал в “осужденку”, а передачи резко прекратились, на “свиданку” никто не пришел. Тут все и началось. Вначале “знатока тюремных законов” за пару сигарет стали приглашать, чтобы он сделал “операцию на теле” (вскрыл и обработал фурункул), потом в углу на “шконарь” повесили занавеску из простыни и начали приглашать делать массаж. А однажды утром я увидел, что его матрац и вещи оказались на полу возле “дальняка”, ему бросили “шлёмку” (миску) из-под маргарина “RAMA” и навсегда запретили прикасаться к “общаку”. Его “опустили”. А ведь его сначала уважали. Он фактически сам себя “загнал в косяк”. Но все это происходило постепенно. Сначала Чипа стал “конем” (выполнял) чужую работу, как только ему перестали поступать передачи. Передач не было, он одолжал сигареты. При этом кричал о том, какой он богатый, что у него фирма. У него уже взяли расписку, что он на воле будет отдавать достаточно большую сумму баксов. И вот незадолго до того, как Чипу “опустили”, произошел такой случай. Чипа уже был “конем”, он убирал “дальняк”, а я сидел за “общаком”. Это был, наверное третий или четвертый день после того, как я попал в “осужденку”. И вдруг кто-то говорит про меня: “А почему этот сидит и не помогает Чипе?” Я говорю: — Я не буду, я не дежурный. — А почему Чипа должен убирать один, а ты нет? И все стали кричать: — Чипа, ну ты же крутой, что ты не можешь постоять за себя! И стали от нечего делать Чипу натравливать на меня. И Чипа что-то даже рявкнул. А я ему сказал: “Молчи”. Тут все загалдели: — Вот Чипа, видишь, какого он крутого из себя строит. А ты уже столько отсидел. Возьми “литровик” (кружка, в которой заваривают “чиф”) и дай ему по голове, чтобы он про тебя так больше не говорил. А Чипа боится. Он схватил этот “литровик” и кричит: — Ты будешь убирать? — Нет! Свали отсюда. И сижу за “общаком”. Все остальные — лежат на “шконках”. Ну, нужна им “развлекаловка” какая-то. Они и кричат: — Ну, Чипа, Чипа, ну дай ты ему “литрухой”! И Чипа этой “литрухой” машет у меня над головой. Боится ударить, А все кричат: — Чипа! Чипа! Чипа! — Свали, — говорю я ему. — А то я сейчас тебе дам. А все кричат, подбадривают его: — Чипа! Чипа! Чипа! Он тогда размахнулся вроде со всей силы, а сам так тихонько “тюк” этой “литрухой” мне по голове. Тут я уже не выдержал, потому что был уже “на нервах”. И я ему крикнул: — Пошел ты... И ему в пятак “бубух”! Чипа отлетел под “дальняк”. И тут все повскакивали со “шконок”. — Ты что! Да что он тебе “петух”, “козел”, что ты его посылаешь?! Ты отвечаешь за свои слова!? — А что он лезет, — говорю я. — Я ведь ему по-хорошему сказал “свали”. А он не понимает. Вот и все. И тут все накинулись: — Да ты понимаешь, что тут тюрьма, что тут бычишься!? А если все так начнут!? Да ты понял, что тут такое!? И понеслось. Стали они прыгать вокруг. Особенно молодые зэки. Там была одна такая “семья” молодых и здоровых, они вместе пришли из подследственной “хаты”, потом вместе ушли по этапу. Силы у них было много, а в камере девать эту силу некуда было. Кстати, потом именно они и “опустили” Чипу. Так эти молодые втроем и стали на меня наезжать. Я им говорю: — Что вы все сразу на одного наезжаете. Втроем. Давайте с каждым буду разговаривать. У меня с Чипой “базар” — вот я с ним и буду разбираться. Они орут: — А если все так начнут. Да что ж это в “хате” будет. Не будет никакого порядка. Мы уже по столько тут отсидели, а ты пришел, три дня побыл и начинаешь. Все сказали, что я виноват. И началась “разборка”. Бить не стали. Просто прыгали по “хате” и руками махали. Сказали: — Ты понимаешь, что так делать нельзя? — Да, понимаю. — Ты виноват, — сказали они. — Пусть Чипа выносит тебе приговор. Чипа видит, что все за него. Ожил. Говорит: — Стань на колени и попроси прощения у всей “хаты”. — Я на колени никогда в жизни не стану! Пусть меня тут убьют, но я никогда не стану на колени. Началось что-то вроде потасовки. А потом я забурился на “шконку”. Лежу, отдыхаю. А вечером, как обычно, Чипу припахали, чтобы “делал массажик”. А Чипа что-то не то сказал, ему тогда дали в торец. И как раз в этот вечер его “опустили”. Вот так получилось. Получилось, что он уже “петух”. И относиться к нему, по “закону тюрьмы” как к человеку нельзя. А пока он не был еще “опущенным”, и я его ударил и послал, то был страшный скандал. Мне сказали: “Он же не “петух”, что ты его посылаешь?” Он был еще полноправным человеком, поэтому были страшные наезды на меня. А потом его взяли и “опустили”, а мне сказали, что я правильно его послал. После того, как его “опустили” начались новые “базары”. Чипе говорили: — Вот видишь, какой ты “пидор”, а мы из-за тебя на нормального пацана стали наезжать. И потом уже эти трое молодых стали Чипу постоянно “использовать”. Теперь они уже знали, как использовать свою лишнюю энергию. Перестали задираться. А я получил свою первую передачу, и стал жить нормально. А Чипа лежал под “шконарем” возле дальняка. Когда Чипу стали “опускать”, он бился головой о стенку. А когда его уже “опустили” и в “хате” начались всякие “базары” об этом, он попытался что-то объяснить, хотя его никто особо не спрашивал: — Я хотел пустить себе кровь, чтобы вы испугались. Но никто этого не испугался. Так “знаток” тюремных законов стал “петухом”. Но в данном случае Чипа был сам виноват в том, что его “опустили”. Он шел к этому “медленно, но верно”. Дело в том, что как только у Чипы кончились передачи, он стал “конем”. Чипу же не сразу “опустили”, его сначала “разводили” всякими способами. А “развели” по первому разу Чипу очень просто. Стали спрашивать: “Женат?”. Отвечает: “Женат!” Спрашивают дальше: “Ну, и как твоя жена?” Он говорит: “Классно!” Поступает новый вопрос насчет орального секса: “Ты ей... давал?” Чипа, не задумываясь, отвечает: “Да, давал!” А потом у него свидание с женой. После свидания он возвращается в камеру, где его спрашивают о том, целовался ли он с женой. Целовался! “Ах, ты!.. Ты ей в рот давал, а потом целовался! Что ж ты теперь лезешь за “общак”. Нормально? Тюремные законы регламентируют сексуальные отношения таким образом: оральный секс признается, как нечто унизительное и допускается только в отношениях с проститутками, с которыми после этого не целуются. Отношения с женой — совсем другое дело. А если ты признался в том, что совмещал оральный секс с поцелуями, то кто с тобой в этом случае будет вместе пить “чиф”? Как же с тобой кто-то выпьет с одного стакана? Это особое правило, а брезгливость зэков, в принципе, очень велика. Конечно, на самом деле просто не стоит обо всем так подробно рассказывать. Зачем всем знать подробности твоей интимной жизни. Ведь и на воле так же: не обо всем следует распространяться. “Зэчки” (кружки) у “петухов” могут быть помечены особым образом. Может на ней быть квадратик какой-нибудь приклеен, чтобы, не дай Бог, нормальный пацан не схватил по ошибке эту “зэчку”. Потому что с такой “зэчки” никак нельзя пить, она “петушиная”. Вот после всех этих “разводов” Чипу и “опустили”. С этого момента было запрещено к нему относиться как к человеку. Он потом говорил, что вырывался, бился головой о стену, чтобы пошла кровь и его отпустили... Все это не помогло ему. Кроме того, менты могут специально подстроить. Если ты такой блатной, тебя кинут в “хату” с “петухами” — “петушатник”. Есть такие “хаты”, где сидят одни “петухи”. А потом уже, когда ты из “петушатника” вышел, к тебе будут совсем другие отношения. Как ты теперь можешь оправдаться? Это менты могут специально сделать. Тебя могут точно также “загнать в косяк”, если ты, допустим был с “петухом” за одним столом. Ты мог даже этого не знать. Тебя пригласили, ты пил чай с ним с одной “зэчки” (кружки). И все остальные после этого тебя уже тоже не подпустят за “общак” и на этом основании будут тоже стараться “загнать”. На колонии “петух” не имеет права самому притронуться к дверной ручке и самостоятельно открыть дверь. Он должен дожидаться пока кто-то другой не откроет ее. Контактировать с ними не рекомендуется никому. “Петух” не имеет права скрывать то, что он “петух”. Скрыть это практически невозможно. Информация о скрывающемся “петухе” может прийти любыми путями. Это может быть информация с воли, это в том случае, если он был гомосексуалистом на воле. Такой человек может сам проговориться или выдать себя. Оно же заметно сразу по поведению. Ведь к новому человеку в местах лишения свободы очень пристально присматриваются. Если заметят в твоем поведении что-то нечистое, тогда будут разбираться. Если он уже в тюрьме был “опущен”, то об этом будут все знать. Если его “опустили” в тюрьме, а он приехал на зону, то об этом сообщает тот, кто идет с ним этапом. Если ты идешь с “петухом” этапом, то на зоне ты обязан сказать пацанам, что это “петух”. А если он приехал на зону и не сказал, а прикинулся нормальным пацаном и сел со всеми пить чай, все равно поздно или рано станет об этом известно. И будет ему совсем плохо. Но обычно “петух” еще не успевает приехать на зону, а про него уже известно. А Чипа, когда приехал из СИЗО на “химию”, то скрыл, что он “петух”. Ему повезло — на “химию” он уходил с “больнички”. Там никто про него ничего не знал. Поэтому ему сначала удалось скрыть “свое прошлое”. Прикинулся крутым, полез за “общак”, его “подогрели”. Пацаны сели с ними пить “чиф”, они ж не знали, что он “петух” опущенный. Но все тайное становится явным. Ведь “святая обязанность” каждого зэка сообщить про “петуха”, чтобы никто из-за него не “попадал в косяк”. Не может такого быть, чтобы опущенный затаился. Если его уже “опустили” то уже про него будут кричать на этапе. Все равно обязательно кто-то скажет. Рано или поздно, но про это узнают. И будет такому “петуху” очень плохо, потому что из-за него пострадали те, кто сидел с ним за одним столом. Самое обидное то, что может быть нормальный пацан пообщался с этим Чипой, а потом уж на колонии узнал, что пил “чиф” с “петухом”. Может ли быть такое, что на нормального человека скажут, что он “петух”? Нет, потому что за свои слова всегда надо отвечать. Каждый должен отвечать за свои слова. Правда, есть такой классный прикол в камере. Спрашивают: “Кого ты знаешь?” Называют известных “авторитетов”. Он отвечает: “Да, я знаю этого... Я с тем-то пил...” Тогда они спрашивают: “И ты ручаешься за него? Ты отвечаешь за него?” Он говорит: “Да, конечно, отвечаю. Он крутой пацан”. А тебе говорят: “А я его... имел, в общем!” Вот и все. А ты, получается, с ним вместе пил. Такие вот “разводы”, самый простой способ “развести”. Это может быть неправдой. Но это очень опасные “разводы”, потому что за свои слова придется отвечать, даже уже выйдя из мест лишения свободы, если тебе “предъявят”. Кстати, нельзя использовать “петуха” и ничего не дать ему — это “в падлу”. Использовал — заплати. Дай ему шоколадку, курева или хлеба. “Петух” должен быть всегда опрятным. А перед непосредственным использованием ему обычно говорят, чтобы он помылся, почистил зубы и был готов.

 

Домой ] Вверх ]

Отправьте сообщение по адресу  verdict@kursknet.ru со своими вопросами, комментариями и пожеланиями.
При создании сайта использовались материалы портала "Human Rigts Online" www.hro.org 
Copyright © 2000-2001 Некоммерческое партнерство ВЕРДИКТ 
Мы пользуемся справочно-правовой системой "Гарант".